Часть 1. Мастеровые
8 марта 1914 года жители Сокольников, глядя на людей, выходящих из недавно построенной Воскресенской церкви, что у парка, с удивлением отмечали, что ни шипящих приходских старух, ни пронырливых сокольнических юродивых, ни барынь с детьми, ни чиновного люда среди толпы не было.
Крестясь и натягивая картузы, из церкви выходили одни мастеровые. Лишь несколько господ в вицмундирах с инженерными молоточками в петлицах, да барин в партикулярном платье долго еще о чем-то совещались с батюшкой и покинули храм последними.
Барина в Сокольниках знали многие, но молебен с мастеровыми видели впервые. Так Фрол Ефимыч Серегин, основатель и хозяин "Мебельной Мануфактуры Серегина", отмечал десятилетие своего предприятия.
Строго говоря, предприятию на ту пору было уже даже и не десять, а целых двенадцать лет. В конце 1902 года бывший крестьянин из орловской губернии Фрол Серегин вместе с братом Филиппом обустроил на Сухаревке небольшую мастерскую по починке мебели.
О первых двух годах деятельности братьев почти ничего неизвестно. Сухаревский рынок тех времен, по воспоминаниям Гиляровского, вообще был местом темным, а персонажи, сновавшие по нему, в основном были известны только филерам из охранки да еще немногим газетным репортерам. Слабые, как известно, на Сухаревке не выживали.
Братья Серегины выжили, и дело свое продолжили. Правда, уже порознь: старший, Фрол Ефимыч, перебрался в Сокольники, где и основал свою фабрику, а младший - Филипп - вынырнул через пару лет в Аргентине владельцем фирмы, не имевшей какого-либо более или менее четкого направления деятельности.
Чем только не занималась компания Филиппа! Мебель, общежития для рабочих американской телеграфной компании, работавших тогда в Буэнос-Айресе, деревянные кузова для первых автомобилей - далеко не полный перечень деятельности младшего Серегина. В 1905 году, когда в Аргентину хлынули напуганные первыми погромами российские евреи, Филипп даже открыл в городе Тукуман магазин по продаже кошерной пищи.
Кончилось тем, что младший Серегин (или Фил, как он стал себя называть) перебрался в Бразилию, остолбил участок берега на какой-то безвестной речке, где сброд, согнанный со всего света, добывал ему изумруды.
После Бразилии была Мексика, Колумбия, участие в нескольких латиноамериканских революциях, которых, как известно, в заполошной Латинской Америке на иной год приходится едва ли не больше, чем солнечных дней. В итоге и без того довольно извилистый след младшего Серегина снова затерялся. На этот раз надолго - на целых семь лет.
