Часть 7. ...И в дальний путь на долгие года...
В том же 27-ом Барков был арестован и сослан куда-то под Красноярск. А Серегин, глядя на то, что творилось вокруг, окончательно распрощался с Россией, с Москвой, с фабрикой, некогда выпестованной его руками, и навсегда покинул родину.
До 1957 года история серегинской фабрики несколько раз круто менялась. Неожиданный и большой предвоенный заказ на кожаные диваны для районных прокуратур вдруг сменился заказом на сиденья для "полуторок". В начале войны фабрика была эвакуирована в небольшой городок на побережье Балхаша, затем - на Урал.
Возвращение производства в Москву проходило поэтапно. После войны часть цехов разместили в Молдавии, что-то еще оставалось на Балхаше, что-то на Урале. В Москве наладили только сборку так называемых "чешских" диванов, поставляемых по частям изо всех этих мест. Потому-то и старое официальное название, сохранившись у цехов-поставщиков, в Москве трансформировалось просто в "Сборочное Мебельное Предприятие №8".
Это не был "почтовый ящик", как долго думали диссиденты и разные военные атташе. Цифра 8 осталась у сборочного предприятия от старого названия и никакой секретности в себе не несла, если не считать полузабытую историю серегинской мануфактуры.
Реальное же возвращение в Москву всего производства, как и возвращение названия "Фабрика Мебели 8 Марта" были спровоцированы распадом Союза и разрушением связи с поставщиками.
Акционированное предприятие было вынуждено вновь начинать все сначала. Появились новые поставщики, заработали цеха, начали развиваться салоны продаж в Москве, а потом и по всей России.
И тут случилось вот что...
В 1994 году один из конструкторов фабрики привез в Москву из Милана, с проходившего там ежегодного мебельного салона книжку. Да не простую, а страшно познавательную - History of European Furniture & Review of Historically Recognized Manufacturers. Lе Roix & Clyde. Glasgow.
Привез эту книжку конструктор, естественно с умыслом. Как говаривали старомодные писатели, "каково же было удивление всех собравшихся"...
Так вот; "каково же было удивление всех собравшихся" акционеров, когда в разделе Russian Producers они увидели до боли родной овальный логотип на старинном фабричном здании. Подпись под снимком была еще более родной, несмотря на разницу языков: Moscow 8th of March Furn. Plant. Founded by Seriogin.
Разумеется, не все кануло в бестрепетное небытие. Знали, конечно, кое-что на фабрике и о Серегине, что-то доносилось и о серии, которую пытался запустить Мориц Моон. Да все как-то недосуг было заниматься собственной историей.
Но тут история выходила уже совершенно приближенной к действительности. В книге обнаружились не только рекламные объявления Серегинских предприятий, но и очень много документации, предназначенной для специалистов. Например, один из чертежей того же углового "Двуглавого Орла", некоторые технологические инструкции и многое другое.
На фабрике начали, что называется "собственное расследование". Так узнали о специальном серегинском буке, о требованиях к нему, о методах обработки. Связались с родственниками Серегиных в США. Проверили на всякий случай те самые американские мебельные болты из штата Огайо. Проверили и выяснили - компания, что продавала их Серегину, жива и сейчас, и делает теперь мебельную скобу со спецпокрытием, превосходящую все известные до того на фабрике изделия подобного рода. Заключили контракт и снова стали покупать в Америке комплектующие и профессиональный инструмент.
А тень бывшего хозяина словно продолжала витать над фабрикой, приводя своих старых знакомцев, открывая страницы документов. Тогда и выяснилось, откуда на самом-то деле взялось название "Фабрика 8-го Марта".
Естественно, не все осталось на своих местах. Кто-то из бывших компаний-поставщиков сменил за сто лет бизнес, кто-то вообще сгинул. Естественно, изменился и сам мебельный мир и те, кто на нем работают. Понятно, что всех поставщиков Серегина собирать смысла не было. К середине девяностых фабрика и без того активно работала с Западом.
И все-таки, небесполезными и для нового времени и для понимания того, что за человек был Фрол Серегин, как работала его фабрика, что помогало и что мешало ей в этой работе, оказались сохраненные в американском семейном архиве бесчисленные записи Серегина, пометки на чертежах, приказы и телеграммы.
Вот некоторые из этих записей:
14.05.1912 Записка Ф.Е.Серегина Дановскому:
"Антоша, догляди за распилом. Мнится, фрезы они плохо затачивают".
22.08.1912 Из письма Ф.Е.Серегина брату Филиппу:
"Филя, черта ли тебе лысого в той твоей Америке. А то нам будто на родине дела не сыскать?"
10.02.1913 Дановскому:
"Антоша, ты этим газетчикам передай, я их, помолясь, прибью когда-нито. Чем рыла свои к нашим каркасам совать да ересь в листках своих молоть, лучше б табуретку от корыта отличать научились бы. Христом молю, не пускай ты их в цеха. Сам что-нибудь скажи: они все одно переврут потом. Я в купеческом собрании справлялся - теперь такая брехня рекламой называется".
02.03.1913 Из письма Ф.Е.Серегина брату Филиппу:
"Филя, а что там у вас про немца этого рассказывают, который гросс-бух какой-то особенный выдумал. Вот бы и мне глянуть?"
14.12.1913 Ф.Е.Серегин С.Баркову:
"Был в гостях у Настасьи (ты знаешь), видел нашу "Егозу". Говорил я тебе, доставлять-то по-людски надо. Ломовые наши армяками всю обшивку вывозили. Тебе - что, а я со стыда не знал где сидел. А говорил тебе - на Яузе прачки недорого берут, что ж ты помовых-то наших не блюдешь?"
01.08.1914 Из письма Ф.Е.Серегина Морицу Моону в Брюгге:
"Слыхал, городок у вас такой есть - Дерлейк. На днях показывали шенилла доброго. Справься и отпиши. А лучше набери отрезов, да с Федькой своим и вышли сюда мне. Не тяни".
08.08.1914 Телеграмма Ф.Е.Серегина Гансу Штайндорфу:
"Ганя, я слыхал, будто Зингер на иголку патент взял. Проверь. Да узнай, есть ли тот патент на Россию. И с пружинами не томи".
21.12.1916 Из письма Ф.Е.Серегина Дановскому:
"Антоша, мне что: самому с паропроводом ковыряться? Я тебя знаю, ты не оправдывайся. Мне про то, почему не смог не рассказывай. Ты лучше скажи, что сделал, чтоб смочь! И на войну не жалуйся: дураки всю дорогу воевали и воевать будут. Мы, слава Богу, не для них диваны делаем".
24.10.1917 Надпись Ф.Е.Серегина на чертеже:
"Андрюшка Калашников думает, что он гений, а мне это людям продавать".
Это одна из самых последних записей. Вскоре история страны совершила поворот.
Сегодня на фабрике снова старый логотип с серегинской восьмеркой. Сначала хотели оставить тот, самый первый, с именем основателя. Но подумав, решили оставить овал "Фабрики Мебели 8 Марта", появившийся в двадцатых. В конце концов, почти весь двадцатый век фабрика прожила с этим именем. Так ее запомнили те, кому довелось с нею работать. Так ее знают и сейчас.
И вряд ли стоит рассуждать о том, что следовало бы сделать выводы, вернуть на щит имя Серегина... На фабрике посчитали, что использование самого первого названия и оказалось бы той рекламой, о которой Фрол Ефимыч с неудовольствием справлялся в Купеческом Собрании.
История никого ничему не учит. И не должна. Это не ее задача. Это наша обязанность.
