Часть 6. Время, вперёд!
Это было время НЭПа, время активных деловых связей Советов с Западом, время блистательных речей наркоминдела Литвинова, культурологических витийствований Бухарина, время первых концлагерей и внутрипартийной борьбы в ВКП(б).
С 1926-го по 1929 годы Фрол Серегин, предусмотрительно оставив младшего брата в Штатах управлять тамошним производством, пытался возродить свою фабрику. Те немногие рабочие, что выжили в гражданскую, уцелели во время эпидемий "испанки" и сыпняка, не полегли в продотрядах, - те вернулись к Серегину. Правда, теперь он уже не был полновластным хозяином, а всего лишь "американским акционером".
Очень быстро выяснилось, что стране победившего пролетариата не нужна настоящая, действительно качественная мебель. Прежние поставщики сгинули, наркоматы завели волынку с планами, графиком поставок, тарифами на транспорт, с распределением мебели через рабочий кредит...
Да и кому, собственно, могла понадобиться мебель, что рассчитана не на одно десятилетие? Ведь ночные звонки, аресты, первые острова ГУЛАГа пришли не после убийства С.М.Кирова, не в 1934-ом, а гораздо раньше. Все началось еще при Ленине, а после того, как Сталину удалось победить Троцкого, репрессии начали набирать обороты. И командир РККА, и простой работяга жили лишь одним днем, не загадывая надолго вперед.
Но дело не только в репрессиях. Кому было тогда вообще размышлять о будущем? - Не тем же, о которых Маяковский писал: "под старою телегою рабочие сидят..."? Ну, сидят себе, да и пусть сидят! Даже без нар обходятся. Значит, и так им хорошо. При чем же здесь комфорт? При чем качество? Какое удобство? Ясно же сказано трибуном революции: "сидят в грязи рабочие и мокрый хлеб жуют"! Впрочем, сам-то трибун, воспев все это безобразие, вскоре и застрелился. Не стал брать на себя ответственность за то, что воспевал.
Но Серегин не был поэтом и никогда им даже не сочувствовал. Для него стало совершенно очевидно, что концессия срывается, что мебель народ покупать просто не в состоянии. Нужно было искать выход, иначе большевики могли по условиям договора закрыть концессионное предприятие, что они уже, собственно и начали проделывать, взявшись за чукотские горно-обогатительные комбинаты англичан.
И тут, на фоне всеобщего мебельного уныния, Фролу Ефимычу пришла в голову совершенно гениальная в своей простоте идея: выпускать не диваны, не кресла, и даже не кровати. Он начал выпуск пружинных матрасов!
Помните, у Ильфа с Петровым - "Граждане! Любите матрасы!". Так вот это классики как раз о тех самых, о серегинских матрасах. Спрос был необыкновенным. Их устанавливали на самодельные, из ворованных досок сбитые, каркасы, ставили на кирпичи, просто клали на пол. Целая глава посвящена в "12 стульях" этому матрасному буму, спровоцированному в 1927-ом году Фролом Серегиным!
На какое-то время Фрол Ефимыч повеселел. Отслужили (правда, уже без помпы, неявно) молебен на 8-е марта. Серегин только хмыкал в бороду, глядя на вывеску, где вместо его фамилии нынче значилось "Фабрика Мебели 8-го Марта" и говорил старику Баркову:
- А пусть их что хотят, то и говорят. На вывеске-то все равно по-моему вышло!
